Барьер!
Не помню день, когда родился.
Не помню своих родителей.
Не помню, как я оказался в этом месте,
которое явно было не по мне.
Первое, что я помню, – это страх.
Давай! Пошел!
Там учили смелости.
Учили защищать.
Я должен был действовать, но меня будто парализовало.
Давай. Вперед.
Я был трусом и ненавидел себя за это.
- А потом... - Проголодался, дружок?
...я встретил ее.
Жди здесь. Я сейчас.
Впервые в жизни я ощутил что-то, кроме страха.
Я чувствовал безопасность.
Любовь.
А любовь способна всё изменить.
Я мог защищать ее. Мог защищать его.
Это было моей целью.
Но я ошибался.
Я не смог его защитить.
И в тот момент
всё, что я когда-либо думал о себе, самые худшие мои страхи –
всё сбылось.
ПО МОТИВАМ КНИГИ БОННИ ГАРМУС
УРОКИ ХИМИИ
«МОРГ МУРА И СЫНОВЕЙ» КОЛЛЕКЦИЯ «МАХАГОН»
Отдел кадров. Это...
Да, всё верно.
Что?
О боже. Когда?
Когда что-то идет не по-вашему,
это не значит, что у Бога нет для вас плана.
Иосифа предали братья,
продали в рабство, но у Бога был свой план.
Да.
Давид был просто пастухом...
- Мама. М... - ...но у Бога был свой план.
Где сейчас д-р Эванс?
В погребальной конторе.
Я думал, он в земле.
Он в погребальной конторе, его похоронят во вторник.
А где его душа?
Она улетела на небо, к Господу.
А как же тело?
Оно в земле.
Послушаем преподобного, ладно?
- ...верить, что у Него есть план. - Да.
Ибо Он направит нас к праведности.
Да, направит.
- Аминь. - Аминь.
Я буду поминать д-ра Эванса в вечерних молитвах.
Прекрасно, милая.
Изучая старый добрый путь
И кто наденет звездную корону
Всевышний, укажи мне путь
О, сёстры, давайте спустимся
Давайте спустимся, спускайтесь
Я сейчас.
О, сёстры, давайте спустимся
Помолиться к реке
Спустившись помолиться к реке
Изучая старый добрый путь
И кто наденет звездную корону
Всевышний, укажи мне путь
О, братья, давайте спустимся
Давайте спустимся, спускайтесь
О, братья, давайте спустимся
Помолиться к реке
Спустившись помолиться к реке
Изучая старый добрый путь
И кто наденет звездную корону
Всевышний, укажи мне путь
Мисс?
Ральф Бэйли. Я пишу статью для «Таймс» о Кальвине Эвансе.
Я хотел задать вам пару вопросов.
Полагаю, вы член семьи.
Нет.
Первые два ряда обычно для семьи, поэтому я предположил...
Может, расскажете, как вы познакомились?
Поделитесь смешной историей? Долго вы были знакомы?
Нет.
Нет, вы...
Нет, я недолго его знала. Я знала его недостаточно долго.
Я бы хотел узнать подробнее.
Я кое-что слышал про него.
Один из тех, с кем я говорил, сказал, что он был успешен,
а другой даже назвал его...
Это цитата... что он бывал реальным говнюком.
Любой, кто знал его, скажет, что это откровенная ложь.
Вы же, кажется, плохо его знали.
Я сказала, что знала его недостаточно долго.
Я так и сказал. Что вы знали его недолго.
Погодите, кажется, с собаками сюда нельзя.
Я видел знак на входе.
Соболезную вашей утрате.
Всему есть свое время. Время рождаться и время умирать.
Кальвин Эванс был гениальным человеком, идейным химиком,
и он всегда был душой компании.
У Кальвина Эванса не было семьи.
И хотя Божий замысел нам неизвестен,
мы должны верить, что он есть и всегда будет одним из детей Божьих.
Оплакивая эту трагическую потерю, вы, его родные, его друзья,
ищите утешение друг в друге и в добродетели Кальвина.
Она долго молчала.
Не прикасалась ко мне. Почти не смотрела на меня.
Я надеялся, со временем она забудет, что это я виноват. Но как это возможно?
Ведь ошибки имеют обыкновение не забываться.
- Он тебя пригласил? - Нет, не будем об этом.
Посмотрите, кто это. Не пялься, Берта.
Не верится, что она здесь. Его тело еще не остыло.
Я знал все его запахи.
Его запах, когда он намокнет. Запах после улицы.
После пробежки.
Но здесь я не учуял ничего.
Всё хорошо.
Элизабет, вы здесь?
Где мои вещи? Где вещи Кальвина?
Мисс Зотт, вам рано возвращаться. Нужно отдохнуть.
Я хочу работать. Где мои записи, мое исследование?
Мы с Кальвином так близ...
Мы были так близки к подаче заявки на грант «Ремсен». Я не могу медлить.
Всё ушло на хранение.
Ясно. Надо заполнить форму?
Теперь работа д-ра Эванса принадлежит «Хейстингс».
Но это была наша работа. Мы были так близко.
Я могла бы использовать пустую лабораторию после работы.
Мне очень жаль. Просто такова политика.
А его личные вещи? Его записи, одежда, лабораторный халат?
Я знаю о необычных отношениях между тобой и д-ром Эвансом.
Но мы должны подождать.
Посмотреть, не появится ли брат или иной кровный родственник,
желающий забрать их.
Мне жаль. Если тебе нужно поплакать...
Не нужно.
Я хочу работать. Мне нужно работать, Фрэн. Прошу.
Дорогая, боюсь, без поддержки химика...
Уверена, с деньгами туго. Я попробую помочь.
Может, в административном крыле. Но собака д-ра Эванса...
Если вернешься без собаки, я тебя устрою.
Спасибо.
По утрам после ее ухода я был в ужасе.
А что, если она никогда не вернется?
Я оставлю тебе еду. Она будет готова ровно в 15:30.
Я включу телевизор.
Мультики, которых обычно я избегаю, но, учитывая обстоятельства,
это лучше, чем новости.
Дверь открыта...
Но я чувствовал облегчение,
ведь мне не надо было смотреть на то, что я натворил.
Поскольку слово «Грэй» с буквой «Э»
более приемлемо для американского написания,
ваш ответ на 14-й вопрос по горизонтали: «чай Эрл пропуск» – неверен.
Его нужно писать с «Е», так как чай назван в честь Чарльза Грея.
Вы всё записываете?
Да, и это захватывающе.
Умничать изволите, юная леди?
Определенно нет.
Я знаю, момент явно неподходящий, ведь д-р Эванс почти подал заявку
на один из наших грантов, но...
надеюсь, вы понимаете,
что «Фонду Ремсена» нужно начать размещать деньги где-то еще.
Я так и подумал.
Но это я и хотел с вами обсудить.
Последние несколько дней выдались тяжелыми,
ведь Кальвин был моим добрым другом, а также напарником.
Я не знал.
Поэтому я хочу узнать...
И я знаю, что ответ под очень большим вопросом.
Я бы хотел продолжить работу д-ра Эванса.
И не только ради него,
но чтобы попытаться ответить на важные вопросы, одолевающие нас годами.
Я сообщу об этом совету.
У меня тут подарок.
Простите, сэр?
Откройте.
Хорошо.
Я... Это...
Ого, это работа Зотт и Эванса по нуклеотидам.
Нет, д-р Боривиц.
Это исследование «Хейстингс» по нуклеотидам.
И я хотел бы, чтобы вы воспроизвели результаты.
Я бы хотел вам помочь, сэр. Правда хотел бы. Я просто...
Я не могу присвоить себе то, чего я не делал.
Тогда сделайте это. Со мной.
Если это исследование настолько прорывное, как о том говорил Эванс,
так давайте пошагово воспроизведем результаты и сделаем его нашим.
А как же мисс Зотт?
Если задача вам не по силам, мне придется найти кого-то еще.
Думаю, досадно было бы позволить работе Кальвина пропасть даром.
МЕНСТРУАЛЬНЫЙ ЦИКЛ НАЧАЛО – КОНЕЦ
Янв.
ОПРЕДЕЛЕНИЕ НАЛИЧИЯ БЕРЕМЕННОСТИ НА ОСНОВАНИИ ОВУЛЯЦИИ АМФИБИЙ
Извините.
Я думала, вы меня ждете.
Д-р Донатти запросил образцы для фармакологической лаборатории.
Конечно. Мне никто никогда ничего не говорит.
Берите что нужно.
ИДЕТ УБОРКА
КОНТРОЛЬНЫЙ – ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ
Про малыша я понял даже раньше нее.
Я так чувствую приближение дождя задолго до его начала.
И я подумал, что, может, для нас это будет новым началом.
Новой страницей.
Здрасте. Чем могу помочь?
Всё нормально? Я стучала.
Я строю химлабораторию промышленного класса.
Я не вовремя?
Не вовремя для чего?
Эта статья в «Таймс» выставила Кальвина монстром.
«Даже единственный человек, сидевший в ряду семьи, сказал, цитирую:
"Я плохо его знала". Конец цитаты».
Это ужасно. Я бы так не сказала.
Именно. Это безответственно для журналиста.
Запросим судебный запрет.
Кальвину было плевать на людское мнение.
Это история.
Написанное теперь свидетельство.
Я поговорю с кем-нибудь в газете. Могут понадобиться ваши показания.
Наверное, до этого не дойдет, но я вам сообщу.
Простите, а вы кто?
Я Гарриет Слоун.
Я живу через дорогу.
Кальвин был моим другом.
Извините. Я сейчас не в себе.
- Хорошего вечера. - И вам.
Во мне что-то зажглось.
Я стал проводить каждый свой час на страже у окна.
Мне дали еще один шанс уберечь мою семью.
И я не мог снова потерпеть неудачу.
Обед в этом помещении начали подавать только в 1934 году.
А горячие блюда стали предлагать не раньше 1939 года.
По понедельникам – ирландская пряная говядина. Курица и клецки по вторникам.
Или это было в среду? Конечно, я помню.
- Постойте. Это было когда... - Извините, м-р Астор.
Посмотрим.
Боривиц, можно вас на минуту?
Конечно.
Элизабет, мне жаль, что я не смог сказать вам на похоронах,
но я очень сожалею о вашей утрате.
Знаю, вы были близки.
Спасибо. Вы еще встречаетесь с Лорел?
Вы знаете?
Все знают.
Донатти забрал все наши вещи.
Наше исследование.
Личные вещи Кальвина.
А Лорел работает в хранилище.
Если бы вы попросили ее... Мне нужно что-нибудь. Что угодно.
Я попробую. Да.
Спасибо, Альфред.
Нет, по вторникам была сушеная говядина со сливками,
курица и клецки – по средам, и ужасная треска – по пятницам.
«ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС»
«Таймс».
Извините за задержку.
День сегодня такой насыщенный. Как бы то ни было...
- Простите меня, миссис... - Слоун.
Миссис Слоун. Верно. Да, я получил ваше письмо.
Мы любим новые зацепки. Что там у вас было?
Что-то про землетрясение в разломе «Белый волк»...
Я пришла поговорить с вами о вашей статье про Кальвина Эванса.
Неплохо вышло, да?
Что я упустил? Он был той еще белой вороной.
Он не был белой вороной. Он был гениальным человеком. Хорошим.
Написанное вами неверно.
Это клевета и неправда. Это неправильно.
Что именно я не так написал?
Ведь, если там конкретные факты, это...
Дело в идее, во всём описании.
«Хотя Эванса уважали в научном сообществе,
он считался отшельником.
Холодный с окружающими и неулыбчивый».
Цитирую: «Он был гениальным, но скучным. Великий ум, жуткая скука». Конец цитаты.
Это вы называете журналистикой?
Кальвин был добрейшим человеком.
Его разум был великим, но сердце его превосходило.
Это должно быть в статье.
- Но это цитаты... - Анонимные.
- Его коллег. - Я хочу увидеть стенограммы.
Пожалуйста.
Слушайте, мне жаль. Правда.
Но газеты покупают ради противоречий и пикантности.
Пытаюсь сохранить работу.
Как я уже сказал, денек выдался напряженным.
Так что, если у вас нет другой истории, мне пора вернуться к работе.
- Добрый вечер. - Вы начали без меня.
Нет, конечно. Просто подготавливаю всё.
Я немного запутался.
- Да. - Начнем отсюда.
Медленно, неспеша.
Так, так.
Вы сначала добавили карбонат серебра?
Я думал, вы добавили.
Правильно, как думаете?
Мы что-то упустили.
Да неужели?
Извините меня за самонадеянность,
но я полагаю, что все здесь придерживаются
конституционных законов США.
Хорошо. Мы все согласны.
Я тоже придерживаюсь Конституции.
И я полагаю, что ваша приверженность Конституции включает все поправки.
Даже 14-ю, которая...
Которая гарантирует всем людям
равную защиту в соответствии с законом.
Поэтому... Вот тут возникает небольшая закавыка.
Как ассоциация домовладельцев Беверли
смогла получить права, отличные от моих и моих соседей,
когда дело касается постройки автострады?
Ведь у всех нас равная защита. Кто-нибудь из вас желает разъяснить?
Нет? Тогда я продолжу.
Это шоссе, которое вы хотите построить, уменьшив наш район до нуля...
Привет. За это мне придется отвести Лорел в «Муссо и Франк».
Прошу, входи.
Я очень благодарна.
Да не за что.
Но... Элизабет, мы с Лорел обыскали всё хранилище,
но не нашли ваше исследование.
Может, его переложили
или случайно выбросили.
Просто я... Я его не видел.
Мне очень жаль.
Ничего.
Приятного ужина.
Спасибо.
К. Эванс – Личные вещи
Пусть и мелочь, но с ней связано столько воспоминаний.
О нём, о нас.
Всё это время он был здесь. Так почему его убрали?
Гарриет, в следующий раз я приду. – К
Мама!
Мам, скажи ему!
Джуниор, опусти стрелу.
- Мам, она трогает мой лук! - Нет!
Мама!
- Не бей меня им! - Отдай!
Я не хотела мешать, но хочу отдать тебе это.
Скорее Кальвин хотел.
- Нет! - Да!
Это мой стул, не твой.
- Зайдешь? - Нет, не стоит.
Ма, лови его!
Дай мне минуту. За столом они успокоятся.
Но входи, прошу.
- Ужин! - Прекрати!
Нет, ты прекрати!
Он меня трогает!
Я так разозлилась на него во время нашего последнего разговора.
И я всё еще злюсь. Так что...
я злюсь на себя за то, что злилась на него.
Любишь джаз?
Начинает нравиться.
Когда Кальвин сюда переехал, я не сразу его увидела.
Только грузовик с вещами.
И вот я иду туда с приветственным пирогом
и слышу, как в доме грохочет музыка Чарли Паркера.
И я такая: «У этой семьи хороший вкус».
Представь мой шок,
когда дверь открыл единственный белый в радиусе пяти районов.
Видела, как он танцует?
Я как-то видела его в окно и потом всё время дразнила его. И просто...
О да. Ага.
- Я смеялась... до слёз. - Тряс вот так плечами и головой.
Боже.
Теперь ты можешь объяснить, зачем кому-то
на кухне лаборатория промышленного масштаба?
Я должна закончить наше исследование.
Я...
У меня мало времени.
Ты беременна.
- Я не смогу. - Сможешь.
Нет.
Никто не может. Но потом приспосабливаешься.
Думаешь, что не можешь, но всё равно делаешь.
Это и есть материнство.
Офис д-ра Мэйсона.
Мисс Зотт. Рад с вами официально познакомиться.
Прошу, зовите меня Элизабет.
Мои соболезнования.
Эванс был хорошим человеком. И хорошим гребцом.
Приходите к нам в греблю, когда будете готовы.
В нынешнем состоянии у вас вряд ли получится.
- Я занимаюсь на гребном тренажере. - Боже правый.
Это плохо? Его Кальвин соорудил.
Ну да. Логично с его стороны, но просто это...
Я не слышал, чтобы кто-то нарочно занимался.
Далеко гребете?
По 10 000 метров в день.
Я всегда думал, что у беременных развивается способность к страданию,
но это точно подготовит вас к родам.
Так, анализы у вас хорошие.
Но, боже, почему вы так долго не вставали на учет?
У вас третий триместр.
Ну...
Я вроде как надеялась, что всё разрешится само.
Мисс Зотт, вам есть на кого опереться?
Друг или родственник? Ваша мать?
Кто-нибудь?
У меня есть собака.
Собаки могут быть хорошими компаньонами.
И знакомая соседка.
Собака, знакомая соседка и гребной тренажер.
Превосходно.
Как только сможете, жду вас на лодочной станции.
Я понимаю, на это потребуется время. Скажем, год.
В моей лодке есть место для гребца, и что-то мне подсказывает, это вы.
А пока постарайтесь расслабиться и выспаться.
Скоро сон останется для вас в прошлом.
ЛИЛАНД МЭЙСОН, Д. М. Н. ЛОДОЧНАЯ СТАНЦИЯ – ГОД
Вы меня увольняете. На каком основании?
Думаю, вы знаете.
Понятия не имею.
Вы ждете ребенка.
Да, я беременна. Всё верно.
М-р Астор, моя корреспонденция за последний месяц замедлилась?
Ну, нет.
Я не заразная. У меня нет холеры.
Беременность от меня никто не подцепит.
Вы отлично знаете, что женщины уходят с работы, забеременев.
А вы не только беременны, но и не замужем, и это возмутительно.
Беременность – это естественно.
Так начинаются все люди.
Она мне объясняет, что такое беременность?
- Вы кем себя возомнили? - Женщиной.
Оплодотворенная зигота на 50% состоит из яйцеклетки и на 50% – из спермы.
Мужчину бы уволили в такой ситуации?
Справедливо же. Верно?
О каком мужчине речь? Об Эвансе?
О любом мужчине. Если незамужняя женщина беременеет,
мужчину, ответственного за ее беременность, тоже увольняют?
- Вы бы уволили Кальвина? - Конечно нет.
Тогда у вас нет оснований увольнять меня.
Конечно есть. Вы женщина. Это вы залетели.
У нас есть правила, мисс Зотт.
На этот счет – нет. Я прочла правила трудового распорядка от и до.
Это неписаное правило.
А посему оно не имеет юридической силы.
Эвансу сейчас было бы очень стыдно за вас.
Нет, не было бы.
Элизабет.
Привет. Я как раз шла к тебе.
Я хотела спросить, нет ли у тебя топора.
- Ты серьезно? - Да.
С кувалдой мне как-то несподручно.
У меня нет топора.
Ясно. Хорошего вечера.
Я как раз хотела зайти к тебе.
Тот репортер написал новую статью.
«Было видно, как члены совета ерзали на местах,
когда Гарриет Слоун...» Это я...
«...разъяснила присутствующим конституционное право».
Я заставила их ерзать.
Клянусь, это прозвучит безумно,
но мне кажется, этому поспособствовал Кальвин.
- Ты о чём? - Ну, я же ходила в «Таймс»
с требованием переписать статью,
и журналист отказал.
Так как это идет вразрез с работой газеты.
Но, если бы я туда не пошла, он не пришел бы на заседание совета,
и в «Таймс» не было бы статьи о кучке расистов,
делающих вид, что шоссе через мой задний двор
пойдет нам на благо.
И как Кальвин этому поспособствовал?
Я не знаю, просто...
Я ощущала его присутствие в том зале.
Хорошего вечера.
Элизабет?
Даже отрицая это чувство...
...в какой-то момент ты должна будешь его ощутить.
«ХИМИЯ ЕДЫ» ДЖЕЙМСА БЕЛЛА
СУПЕРУЖИН ИЗ КУРИЦЫ
НЕВЕРОЯТНО БЫСТРО И ПРОСТО ЖАРЕНАЯ КУРИЦА
Прости. Что б я ни сделал, мне жаль. – Кальвин
Что сказать тому, кто потерял всё?
А потом я понял.
Кальвин говорил это каждый раз, когда мы уставали от бега.
«В этом и есть красота бега», – говорил он.
Когда думаешь, что не можешь двигаться дальше.
Когда сожалеешь о прошлом или сомневаешься в будущем,
твоя цель остается простой – переставлять ноги.
Шаг за шагом.
Это всё, о чём тебе надо думать.
Шаг за шагом.
А потом, конечно же, ты окажешься дома.
Перевод субтитров: Яна Смирнова